ЧЕЧНЯ: ВРЕМЯ ПОДВОДИТЬ ИТОГИ

	Когда урок не в прок В свое время Уинстон Черчилль говорил, что государственный деятель тем и отличается от политика, что думает не о следующих выборах, а о следующих поколениях. Война в Чечне, события на Балканах довольно убедительно продемонстрировали явное преобладание у ряда государственных деятелей сиюминутных целей и интересов при решении глобальных проблем. Как это начиналось в Чечне? В августе 1991 года власти Чечено-Ингушетии во главе с председателем Верховного Совета республики Доку Завгаевым поддержали провалившийся московский путч. Это послужило поводом для массовых волнений в Грозном, многодневного митинга протеста с требованием отставки республиканских властей и как результат - "чеченская революция", совершенная дудаевским Объединенным конгрессом чеченского народа (ОКЧН). А буквально за несколько дней до этого делегация Чечено-Ингушетии намеревалась 20 августа присутствовать на церемонии подписания Союзного договора, но не собиралась ставить под ним свою подпись из-за нерешенности проблемы Пригородного района. В результате всех этих "революционных" преобразований Чечня стала первым ( даже раньше республик Прибалтики ) регионом СССР, откуда были выведены советские войска. Оставленное дудаевцам в полном комплекте вооружение еще не раз аукнулось в последующие десять лет. Не было у чеченской войны вразумительных, обоснованных причин, продиктованных интересами государства. Была только движущая сила, толкавшая к войне: борьба за власть между чеченскими кланами. На нее наслаивались личные амбиции, меркантильные интересы, карьерные соображения кремлевских чиновников, их недальновидность, прямоумие, неумение разбираться в людях, трезво оценить силы, неспособность отличить истину от фальши. Одна ошибка влекла за собой пять других, а Дудаев еще провоцировал, выставлял на посмешище. Впереди маячили президентские выборы, и надо было успеть исправить образ президента, чтоб народ снова проголосовал за него┘ Не стали проявлением государственной дальновидности и "хасавюртовские соглашения". Спустя три года, в начале августа 1999 года, из Чечни в Дагестан вторглись отряды боевиков численностью несколько сот человек. Они сразу захватили несколько селений Цумадинского и Ботлихского районов республики. Это нападение хоть и было неожиданным, но логически вытекало из всех предшествующих событий. Степень растерянности власти и общественности в те дни была наивысшей. Сергей Степашин, чья карьера премьер-министра была прервана вторжением боевиков, в последний день своей работы в правительстве заявил, что "пожалуй, мы можем действительно потерять Дагестан", а газеты были полны заголовков о "второй Чечне" и "провозглашении независимого исламского государства". Судьба распорядилась иначе, и август 1999 года стал точкой отсчета стремительного возвышения Владимира Путина, фактически возглавившего силовой отпор боевикам и начало второй чеченской кампании. Не извлекли серьезных уроков из чеченской войны и лидеры западных стран. Пример тому - печальный опыт военной операции НАТО двухлетней давности против Югославии. Разрушительные бомбардировки, блокада и изгнание практически из всех институтов международного сообщества - все это было составной частью примерного наказания Югославии под лозунгом защиты косовских албанцев. В разгар эйфории от демонстрации силы практически не услышаны были предупреждения о явных признаках "чеченизации" Косово. Как и в Чечне, происходило массовое взятие в заложники, основанное на этническом принципе. Обострялась религиозная нетерпимость. Тогда же звучали и предостережения, что Македония может стать следующей жертвой. Косовары, в свою очередь, старательно воспроизвели чеченский опыт. В Чечне уже к концу советского периода обозначилась тенденция к моноэтничности. Ощутимую часть нечеченского населения удалось вытеснить еще до дудаевского переворота. Это помогло перейти ко второму, откровенно сепаратистскому этапу. В Косово сербов тоже выдавливали еще в мирные титовские времена. Причем исторических обоснований для этого было гораздо меньше, чем у чеченцев. Или взять конкретно Македонию. Два года назад ей не хватило решимости уклониться от поддержки антисербских акций НАТО. Хотя можно было учесть опыт соседнего с Чечней Дагестана: многие там сочувствовали чеченцам и, как могли, помогали. А потом от рук чеченских бандитов запылали дагестанские села. Аналогия поразительная. Дай, бог, чтобы нынешняя миротворческая операция альянса принесла желаемый результат.
	Право на┘ сепаратизм? Чеченцы - свободолюбивый и мятежный народ. Еще Пушкин, Лермонтов, Толстой об этом писали. Их нельзя заставить делать то, что они не хотят. Но спровоцировать на какие-то действия - можно. В свое время Дудаев, Яндарбиев, Масхадов довели прогрессивную идею национального возрождения до фанатичного национализма, кровавого экстремизма и международного терроризма. Был создан мотив выхода из России. Понадобилось десятилетие сепаратистской вакханалии, чтобы в российском обществе стала признаваться политическая контрпродуктивность права наций на самоопределение в интерпретации, взятой на вооружение этнополитическими движениями радикального толка. Сепаратизм многолик. В условиях одной страны сепаратистское движение предстает как реакция на шовинистическую политику властвующей элиты, в условиях другой - как национально-освободительная борьба за освобождение от политического ига этнического большинства. В третьем случае сепаратизм разворачивается в форме движения за присоединение к "исторической родине" под влиянием агрессивно-ирредентистской политики соседнего государства ( См. А.Дашдамиров. Многоликий сепаратизм. "Независимая газета", ╧ 21, 5.02.2000г. ). Каждое подобное движение в Великобритании, Испании, Канаде, Турции, Ираке, Иране и других странах - уникально. Специфическими историческими, этнополитическими особенностями отмечены и "наши" сепаратистские движения - в Нагорном Карабахе, Абхазии, Чечне. Они существенно отличаются друг от друга определенным набором этнополитических противоречий, исторических предпосылок, счетами с этническим большинством, местной и центральной властью. Подобные различия иногда настолько велики, что очень сложно конкретные этносепаратистские конфликты сводить к некоему общему знаменателю. Но есть и нечто существенно общее в природе сепаратизма, не только позволяющее сравнивать его разные линии, но и обязывающее рассматривать их в качестве однородного явления. Общим свойством является радикализм, радикальная реакция на политическую асимметрию во взаимоотношениях этнического большинства и этнического меньшинства в том или ином многонациональном государстве. Общим свойством большинства известных сепаратистских движений является бескомпромиссность требований, ориентация на вооруженные методы политической борьбы - терроризм в самых широких масштабах. Настало время осознать, что в современном мире тотальных взаимосвязей и взаимозависимостей нет такого многонационального государства, которое было бы застраховано от угрозы сепаратизма. Снисходительное отношение к режимам, взращенным на почве сецессии в каком-либо государстве, становится сигналом поощрения центробежных тенденций в собственном. Этнический сепаратизм был и остается крайне радикальным, эгоцентрическим способом разрешения проблем, которые так или иначе возникают в многонациональных обществах. Разумная альтернатива всему этому - взаимная ответственность народов за этнополитическую стабильность в регионе на основе конструктивного политического диалога, приоритета демократических принципов, ценностей, процедур. В случае с Чечней федеральная власть, к сожалению, не учла всего этого. Вначале бездумно потворствовавшая воинственному чеченскому сепаратизму, затем стала навязывать решения, противоречащие духу и традициям чеченского народа. Имперскую политику попытались опереть на амбициозных лидеров. Ружье, висевшее на стене в начале пьесы, выстрелило┘
	Исламский фактор - детонатор войны По мнению многих специалистов, мощным детонатором чеченской войны стал исламский фактор. И это не удивительно. Если власть парализована, то население сбивается в кланы - по родственным, религиозным или мафиозным принципам. События последних лет убедительно показали, что не только Россия и бывшие советские республики Средней Азии стали объектами целенаправленного вооруженного давления со стороны международного исламского экстремизма. В зону военных действий "дар аль-харб" (земля джихада) исламские экстремисты пытаются превратить весь мир. Но в первую очередь острие исламской экспансии направлено против России. По-видимому, стратеги международного терроризма полагают, что именно здесь то слабое звено, где они смогут осуществить свои далеко идущие планы. А начиналось все вполне безобидно. В конце 80-х в Саудовскую Аравию начали уезжать молодые чеченцы. С каждым годом число их увеличивалось. Помимо обучения основам религии они проходили и основы ведения партизанской войны, минирования, правила конспирации и другие премудрости. По возвращении домой новообращенные ваххабиты резко входили в противоречие с местными муллами и прихожанами их мечетей. Суть в том, что северокавказский ислам во многом отличается от того ортодоксального ислама, который исповедуют сегодня в Саудовской Аравии, на родине его основателя - пророка Мухаммеда. Гавное различие в том, что в Чечне практически никогда не действовал шариат - свод исламских правовых и теологических нормативов. На Северном Кавказе издревле действовали свои законы. Но Масхадов приложил немало усилий для поддержки ваххабизма. Естественно, небескорыстно. Ваххабизм - это своего рода исламский коммунизм. Он проповедует социальный рай, да еще в наиболее привлекательной форме религиозной проповеди. Но главное, что привлекает его сторонников - это чувство протеста. Не может власть защитить человека, так пусть это сделает ислам. Он не признает ни этнических, ни расовых, ни государственных границ. К тому же ислам - самая молодая из трех мировых религий, вследствие чего его догмы в большей мере, чем других религий, способны контролировать общественную и личную жизнь своих сторонников. Профессор Г.Черный ("Московский комсомолец", ╧ 46, 2000 г.) основную причину роста "исламского фактора" видит в неравномерном распределении в мире богатства. По его данным, средний доход одного жителя в 17 развитых странах превышает 20 тысяч долларов в год. Во многих странах "третьего мира" он - не выше тысячи, а в самых бедных - всего 500 долларов. В то же время в этих странах самая высокая рождаемость и много ничем не занятой молодежи. Сочетание этих факторов - гремучая смесь, и нужна лишь идеологическая "спичка", чтобы вспыхнуло пламя массового терроризма и народных войн. Раньше эту смесь поджигало учение Маркса-Ленина, призывавшее бедные народы свергнуть "иго империализма" и немедленно начать строить социализм. За это воевали народы Вьетнама, Алжира, Анголы, Никарагуа, Гвинеи, других стран Азии, Африки, Латинской Америки. Когда стало понятно, что замена "приспешников империализма" сторонниками социализма советского образца не избавляет от бедности, а СССР распался, этот лозунг померк и его заменил исламский призыв свергнуть "власть неверных" и вернуться к законам шариата. С учетом того, что из полутора миллиарда людей, живущих в наиболее бедных странах, две трети приходится на 45 мусульманских стран Азии и Африки, а ислам - не только религия, но и образ жизни, замена оказалась эффективной, о чем свидетельствуют долголетние войны в Афганистане, Чечне, Таджикистане, Палестине, других странах.
	Битва за Кавказ? Сейчас на слуху Македония. Пока западным представителям удается сдерживать большие страсти. Но достаточно одного неудачного политического или военного маневра властей, а также некой провокации по давно опробованному на Балканах образцу (например, псевдорасстрелянные официальными лицами мирные жители), и полномасштабная гражданская война полыхнет на всю страну. Но во всех действиях, которые предпринимает Запад в Македонии, без труда просматриваются, наряду с декларированными целями, и другие. В одном из последних номеров авторитетного немецкого журнала "Шпигель" весьма откровенно говорится о двусмысленности нынешней политики Вашингтона на Балканах и его тесных контактах с албанскими боевиками. Эта параллель с чеченской войной не случайна. Ибо не всегда последовательной была позиция Запада по отношению к событиям в ЧР. По-видимому, в чем-то прав был один из самых известных чеченских политиков Бислан Гантамиров, выразив свое мнение к позиции ПАСЕ: "Скажите, где была ПАСЕ с ее защитой прав человека, когда до ввода федеральных войск режим Масхадова устраивал публичные казни? Европа от всех стран-участниц требует отмены высшей меры наказания. От всех, кроме Чечни. Ее эмиссарам ПАСЕ предоставляла трибуну. Почему ПАСЕ молчала, когда в Чечне процветала работорговля, похищение людей, в том числе европейцев" ("Известия", ╧8, 19.01.2001 г.). По мнению политолога А.Миграняна (см. "Труд", ╧ 217, 1999 г.), противостояние России и Запада друг другу было не по чеченской проблеме, а по поводу того, кто будет доминировать на Кавказе. После поражения в первой чеченской войне 1994 - 1996 годов Россия в значительной степени потеряла свое влияние в Закавказье. Баку и Тбилиси в последние годы все явственнее стали переориентировать свои интересы с Москвы на Вашингтон. В Армении, правда, сейчас российским военным базам, как в целом и армянско-российским отношениям, ничего не угрожает. Но все может измениться, если США сумеют решить проблему Нагорного Карабаха, навязать Армении, Азербайджану и Турции более или менее приемлемые формы урегулирования, обеспечить прохождение одной из веток нефтепровода из Азербайджана в Турцию через Армению, а значит, создать экономическую взаимозависимость между этими тремя странами. Тогда в стратегическом плане возникнут серьезные проблемы, и возможность и необходимость столь ощутимого военно-политического присутствия России в Армении тоже будут поставлены под вопрос. Ослабление России на Северном Кавказе уменьшает ее шансы на то, чтобы быть серьезным игроком и на Кавказе в целом. Тем более, что ни Азербайджан, ни Грузия, став членами СНГ, пока не могут расчитывать на помощь России в решении своих территориальных проблем. И уже казалось, что Россия ушла из Закавказья, а после поражения в Чечне - чуть ли не и из Кавказа вообще. Поэтому антитеррористическая операция федеральных сил в Чечне многими западными стратегами и политиками рассматривалась не как изолированная, локальная акция России по усмирению чеченских террористов и сепаратистов, а как прелюдия к тому, чтобы восстановить свою мощь и влияние на Северном Кавказе, усилить давление на Грузию и Азербайджан, тем самым не допуская прихода США и Запада в этот регион. А тот, кто получает господство над регионом Кавказа - очень чувствительным для России, получает практически неограниченные возможности влияния на весь бассейн Каспийского моря.
	В поисках выхода Насколько сложными и противоречивыми являлись причины, цели, ход войны в Чечне, настолько непростым видится ее окончательное завершение. Впрочем, во все времена войны на Кавказе плохо поддавались логике и не однажды шли вразрез с планами генштабистов. Сейчас акцент в антитеррористической операции перенесен на уничтожение главарей бандформирований. Но это только часть дела. Пулями не накормишь, автоматы - это орудия убийства, но не орудия труда. Необходимы прочные и действенные меры (а не их видимость) по обустройству мирной жизни в Чечне. Сегодня чеченский народ расколот на три "тейпа". Первый - международно-террористический, представители которого в течение последних десяти лет издевались и уничтожали безвинных людей. Второй - криминально-финансовый, представители которого любыми средствами рвутся к власти. И наконец третий тейп, к которому принадлежат 98% чеченцев, - это беспомощный, растерзанный, уничтоженный и оскорбленный, лишенный возможности зарабатывать на жизнь народ. Магомед Шейман-Исмаилов, член президиума российской партии самоуправления, считает, что необходимы не отдельные (даже очень правильные) действия, а продуманная, долговременная, комплексная федеральная программа восстановления Чеченской республики именно как субъекта Российской Федерации ("Известия", ╧15, 2001 г.). По его мнению, логично восстанавливать нефтедобычу с помощью нефтяников Тюмени. Отстраивать Грозный - совместно с москвичами. Сельское хозяйство - поднимать с соседями из Ставрополья и Краснодарского края. Заботой международных организаций могло бы стать содействие сотрудничеству России с зарубежными странами по восстановлению экономики и социальной сферы ЧР. В принципе, эти задачи решаемы. Но без политического урегулирования кризиса их не решить. Пока у Федерального Центра нет четкой позиции по главным вопросам: на кого он хочет опереться, какой строй восстанавливать в республике, кто будет координировать деятельность федеральных, республиканских, местных структур государственной власти. В качестве основы политического урегулирования в ЧР Б.Гантамиров, ныне занимающий должность главного федерального инспектора в Южном федеральном округе, видит в принятии Конституции переходного периода. По его мнению, "Конституция как нормативный акт, как гражданский договор в чеченском обществе, как договор всех противоборствующих сторон должна быть принята. Это первое. Во-вторых, Конституция будет являться тем фундаментом, на котором будет создаваться объединяющий центр, будут зарождаться законные государственные органы власти в республике - парламент, правительство, министерства, ведомства"("Независимая газета", ╧160, 30.08.2001 г.). Очень актуальным и в то же время весьма непростым является вопрос о модели правления. Тем более, что есть мнения, в частности, А.-Х.Султыгова, ответственного секретаря комиссии Госдумы РФ по политическому урегулированию и соблюдению прав человека в ЧР, который видит только два пути - либо военные отдают власть гражданскому правлению, либо наступает экономическая или государственная катастрофа. И в качестве аргумента приводит эксперимент с передачей власти военщине в Веймарской Германии и императорской Японии, который завершился крахом (см."Независимая газета", ╧143, 7.08.2001 г.). Действительно, у России тоже есть собственный опыт сосуществования гражданского общества и военных на территории Чечни. К сожалению, положительных примеров он дал мало. На первом этапе (1991 - 1996 гг.) милитаризация и подавление оппозиции закончились силовым предотвращением референдума, роспуском и секвестированием квазипарламента ЧР. Военная развязка подвела промежуточный итог криминальной котрреволюции в России. Чечня, утратив "суверенный" статус дочерней фирмы, перешла в управление федерального, в том числе военного, криминалитета. Тотальное расхищение бюджетных средств по технологии "чеченского форс-мажора"(классический пример - мартовские бои в Грозном по "закрытию" 1 квартала 1996 г.) логически завершилось миротворческим "обналичиванием" краха экономической политики. Второй этап (1996 - 2001 гг.), по мнению А.-Х.Султыгова, - "хасавюртовские договоренности", выборы и Договор о мире предопределили переход власти к военным, попутно формализовав образование непризнанной Ичкерии. Полевые командиры, опьяненные неожиданно свалившейся пирровой хасавюртовской победой, в зародыше подавили институты гражданского общества. Организация "выборов" 1997 г. была отдана на откуп руководству Ичкерии. Население осталось один на один с отрядами полевых командиров и их органами безопасности, что в принципе исключало право выбора между военным и гражданским правлением. Правление полевых командиров явилось идеальной средой для взращивания на территории республики оккупационных тоталитарно-теократических структур: военных баз, карательных органов и идеологических центров режима религиозного экстремизма, милитаризма и агрессии. Внутренняя агрессия против чеченских республиканских прав и свобод и исход большей части населения Чечни (скрытая форма гражданской войны) завершились вторжением в Дагестан. По сути, на территории "чеченского аппендикса" российской демократии мы имеем максимальную степень концентрации маргинальных элементов, сформировавшихся в стране на протяжении допутинского десятилетия Великой смуты. Ситуация всеобщей незащищенности, страха и насилия, бурный рост и сращивание "гражданского" и "военного" секторов криминальной экономики отягощаются иррациональным уровнем многовластия, ведомственности, распылением ответственности. Основным звеном в цепи этих проблем является проблема соподчинения военных и гражданских властей. Без передачи фактической власти гражданскому правительству в принципе невозможна реализация федеральной целевой программы восстановления экономики и социальной сферы ЧР. Таким образом, создание адекватной гражданской власти, сочетающей полномочия федерального и местного уровней, а следовательно, реконструкция чеченского гражданского общества, обеспечило бы необратимость демократического процесса политического урегулирования так называемой чеченской проблемы. Как говорится, пришло время извлекать уроки.