ОСНОВАНИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ВЕКСЕЛЬНОГО ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Вопрос об основании возникновения вексельного обязательства является одним из наиболее дискуссионных в теории вексельного права. В юридической литературе справедливо отмечается, что "каждая из представленных в цивилистике точек зрения на сделку, устанавливающую вексельное обязательство, привлекает для объяснения проблемы некоторые допущения"¹. Соответственно дискуссия об основании возникновения вексельного обязательства не может считаться исчерпанной.

Многочисленные, главным образом, немецкие вексельные теории, посвященные исследованию данного вопроса, с некоторой степенью условности могут быть разделены на договорные и внедоговорные. Авторы договорных теорий признают в качестве основания возникновения вексельного обязательства договор между векселедателем и векселедержателем. Авторы внедоговорных теорий исключают наличность какого-либо договора в основании возникновения вексельного обязательства. По-разному решается и вопрос о моменте возникновения вексельного обязательства, которое признается различными теориями возникшим или с момента написания документа, или с момента его выдачи, или с момента его принятия.

В российской юридической литературе наиболее полным образом вексельные теории были исследованы в работе В.Д.Каткова "Общее учение о векселе: Юридическое исследование"². В настоящей статье рассматриваются лишь те теории, которые получили наибольшее развитие в цивилистической науке и не утратили своего значения до настоящего времени.

Среди внедоговорных теорий прежде всего должна быть названа креационная теория (Kreationstheorie) Кунтце. В соответствии с креационной теорией вексельное обязательство возникает в силу одностороннего акта создания вексельного документа. Моментом возникновения вексельного обязательства признается момент подписания векселя³.

Г.Ф.Шершеневичем справедливо отмечалось, что креационная теория прекрасно объясняет, почему векселедатель должен платить добросовестному векселедержателю по векселю, который вышел из его рук помимо, даже вопреки, его воли, дает объяснение независимости прав последующих векселедержателей от прав их предшественников⁴. В.А.Белов полагает, что креационная теория является единственной, которая может объяснить правовую природу индоссамента⁵.

Тем не менее, при признании моментом возникновения вексельного обязательства момент составления векселя, следовало бы допустить возможность существования обязанности без корреспондирующего ей права. По этому поводу П.Ю.Дробышев указывает, что "в определенный промежуток времени (до вступления в обязательство кредитора) вексельное правоотношение существует в незаконченном виде, без второго своего участника, замыкаясь как бы на самое себя"⁶. Однако, здесь же он вынужден признать, что "собственно, это и не правоотношение вовсе, но чистое намерение векселедателя обязаться по векселю, ждущее появления добросовестного и надлежащим образом легитимированного вексельного кредитора"⁷. При этом возникающее с момента составления и до момента выдачи векселя обязательство характеризуется как "незаконченное, требующее своей перфектации путем выдачи векселя первому векселедержателю"⁸.

Согласиться с указанными выводами сторонников креационной теории не представляется возможным. Вряд ли возможно признать обязательство "незаконченным". Как было отмечено В.Д.Катковым, "или вексель действительно вызывает обязательство с момента его написания (Kreation) и тогда нельзя говорить о нем, как о чем-то неготовом и только делающемся, или обязательство возникает с момента взятия (Nehmung) написанного векселя первым приобретателем и тогда одно составление (Kreation) векселя еще не вызывает обязанности"⁹. Вряд ли можно согласиться с точкой зрения В.А.Белова, считающего вопрос о том, кто является кредитором по уже составленному, но еще не выданному векселю, "более теоретическим, а потому вряд ли представляющим собой серьезный контрдовод против теории создания векселя"¹⁰.

Кроме того, креационная теория, совершенно пренебрегающая интересами вексельного должника, не согласуется с действующим законодательством Российской Федерации, допускающим возражения недобросовестному векселедержателю (статья 17 Положения о переводном и простом векселе)¹¹.

На основании креационной теории возникла эмиссионная теория, согласно которой вексельное обязательство возникает также из одностороннего действия принимающего обязанность лица. Однако в качестве такого одностороннего действия эмиссионная теория рассматривает не только составление векселя, но намеренную выдачу векселя векселедателем. При этом эмиссионная теория не требует принятия векселя лицом, способным стать кредитором по векселю. Вексельное обязательство возникает в силу только лишь выдачи, эмиссии векселя и именно в момент выдачи векселя.

Как уже отмечалось, обязанность не может возникнуть и существовать сама по себе, без корреспондирующего ей права. Потому нельзя согласиться с выводами эмиссионной теории, не придающей значения факту приобретения векселя для возникновения вексельного обязательства. Самого факта эмиссии еще недостаточно для возникновения обязанности, нужно чтобы к эмиссии присоединился еще один факт - приобретение векселя. Таким образом, следует согласиться с В.Д.Катковым, указывающим, что "если всмотреться в эмиссионную теорию, окажется, что не эмиссия обосновывает обязательства"¹².

С практической точки зрения следует отметить, что эмиссионная теория не допускает ни при каких обстоятельствах возникновения вексельного обязательства помимо воли векселедателя, выраженной в акте эмиссии векселя. В указанной части эмиссионная теория прямо расходится с действующим законодательством (статьи 16, 17 Положения о переводном и простом векселе).

Иначе решается вопрос о возникновении вексельного обязательства в "теории честности" Грюнгута (Grunhut's Redlichkeitstheorie). Единственным необходимым условием для возникновения вексельного обязательства признается добросовестное приобретение векселя. При этом теория честности отрицает необходимость наличия направленной на выдачу векселя воли векселедателя. Таким образом, добросовестное приобретение векселя может повлечь возникновение вексельного обязательства даже тогда, когда вексель был утерян векселедателем, украден у него или каким-либо иным образом вышел из его рук без его воли.

Недостатком теории Грюнгута следует признать то, что из всей совокупности юридических фактов, имеющих место при возникновении вексельного обязательства, данная теория искусственно выделяет только два: составление векселя и его добросовестное приобретение. Игнорируя иные, имеющие место при возникновении вексельного обязательства, юридические факты, теория Грюнгута не объясняет юридической природы возникновения вексельного обязательства. Составление векселя и его добросовестное приобретение всегда имеют место при возникновении вексельного обязательства, но лишь в исключительных случаях вексельное обязательство возникает в силу лишь этих двух юридических фактов вопреки воле векселедателя. Причем возникновение вексельного обязательства в силу лишь двух указанных юридических фактов возможно только в отношении последующих приобретателей¹³. Говорить о добросовестном приобретении векселя первым приобретателем, если вексель не был ему сознательно выдан векселедателем очевидно не представляется возможным. В большинстве же случаев возникновения вексельного обязательства и во всех случаях возникновения такого обязательства по отношению к первому векселеприобретателю значение имеет еще и игнорируемая теорией Грюнгута воля векселедателя, направленная на выдачу векселя. Признание же наличия указанной воли векселедателя наряду с волей векселеприобретателя позволяет говорить о совпадающем волеизъявлении двух лиц, то есть о договоре.

Иначе объясняется возникновение вексельного обязательства договорными теориями, предполагающими необходимость согласованного волеизъявления векселедателя и векселеприобретателя для возникновения вексельного обязательства. Среди договорных теорий прежде всего должна быть названа Vertragstheorie Теля. По мнению Теля вексельное обязательство представляет собой обещание денежной суммы, независимое от основания и устанавливаемое выдачей и принятием векселя, посредством которых и происходит заключение договора о принятии векселедателем на себя вексельного обязательства.

Договорная теория Теля отрицает возможность возникновения вексельного обязательства как помимо воли векселедателя, так и помимо воли векселедержателя. Таким образом, вексельное обязательство всегда либо является основанным на договоре, либо не существует. При этом в вексельном отношении Тель видит три договора: 1) векселедателя с векселедержателем, 2) надписателя с векселедержателем, 3) акцептанта с предъявителем. Сразу следует отметить очевидную некорректность последнего утверждения. В остальном следует согласиться с В.Д.Катковым, характеризующим теорию Теля как хотя и не заключающую всей истины, но довольно близко к ней подходящую¹⁴.

Тем не менее, договорная теория Теля имеет ряд очевидных недостатков. Объясняя юридическую природу векселя, пока в отношении участвуют только векселедатель, векселеприобретатель и акцептант, договорная теория в ее чистом виде сталкивается с непреодолимыми трудностями при вхождении в вексельное отношение надписателей. Теория Теля исключает возможность возникновения вексельного обязательства помимо заключенного векселедателем и первым векселедержателем через выдачу и принятие векселя договора. В указанной части договорная теория расходится с действующим законодательством, предусматривающим обязанность векселедателя оплатить предъявленный добросовестным векселедержателем вексель, вне зависимости от того, как попал вексель в оборот. Кроме того, договорная теория не может объяснить независимость прав последующих векселедержателей от прав их предшественников.

Попытка разрешить указанные противоречия договорной теории была предпринята итальянским ученым Vivante, теория которого, посвящена не только векселям, но и институту ценных бумаг в целом. Vivante исходит из того, что в то время как отношения между векселедателем и первым векселедержателем определяются заключенным между ними договором, отношения должника к последующим приобретателям определяются односторонним волеизъявлением векселедателя, представляющим собой самостоятельный правопроизводящий факт и получившим свое выражение в содержании бумаги¹⁵. При этом основывать свои права на таком одностороннем волеизъявлении может лишь держатель, который приобрел вексель присущим ему способом. Впрочем, более правильным в данном случае, как отмечает М.М.Агарков, было бы говорить о держателе, легитимированном специфически присущим векселю способом¹⁶. Следует отметить, что еще до Vivante конструкция раздвоенного волеизъявления векселедателя была использована Гольдшмидтом в его теории собственности, в которой, правда, действительность указанного одностороннего волеизъявления была обусловлена наличием договора с первым приобретателем.

Недостаток теории Vivante, как отмечает М.М.Агарков, заключается в том, что она искусственно выделяет один из элементов, характеризующих ценные бумаги (публичную достоверность), не учитывая в достаточной степени все разнообразие правоотношений, которые могут возникнуть вокруг этого института¹⁷. Кроме того, против теории Vivante, обосновывающей права последующих векселедержателей односторонним волеизъявлением векселедателя, могут быть приведены все возражения, имеющиеся по отношению к рассмотренной выше креационной теории.

Также представляет значительный интерес Rechtsscheintheorie Jacobi, подвергающаяся, как и теория Vivante, критическому рассмотрению, М.М.Агарковым¹⁸. С точки зрения Jacobi, правопорядок, регулируя правоотношения, возникающие при выпуске и обращении ценных бумаг, приравнивает в отношении добросовестных третьих лиц внешнюю видимость права (Rechtsschein) к осуществлению действительно существующего права. При этом ответственность составителя ценной бумаги, сделавшего возможным Rechtsschein, которому доверилось добросовестное третье лицо, основывается на начале причинения. Однако указанная ответственность заключается не в возмещении убытков, а в возложении на составителя ответственности по бумаге такой же, как в том случае, если бумага нормально вошла в оборот.

Разумеется, Rechtsscheintheorie, основывающая свои выводы на хотя и довольно многочисленных случаях защиты интересов добросовестных третьих лиц, но которые все же нельзя признать общим началом, заложенных в основу правопорядка, не может не вызывать обоснованной критики. Следует согласиться с утверждением М.М.Агаркова, что "правопорядок существует для того, чтобы регулировать отношения лиц, порожденные фактами, действительно имевшими место и признанными в качестве основания возникновения, прекращения и изменения правоотношений. Мир призраков несовместим с хозяйственным оборотом, с потребностями деловой практики и реальной жизни"¹⁹. Тем не менее, для объяснения того, на каком основании должен отвечать векселедатель перед добросовестным векселедержателем, который приобрел у третьего лица вексель, выбывший из рук векселедателя помимо его воли, выводы Rechtsscheintheorie могут иметь определенное значение. Имеется в виду та часть теории, в которой составление векселя, обосновывающее ответственность векселедателя, рассматривается не как одностороннюю сделку, а как действие, не содержащее в себе волеизъявления составителя обязаться по векселю, а следовательно, не подпадающее под понятие сделки, но тем не менее влекущее при определенных условиях возникновение вексельного обязательства.

Подводя итоги рассмотрению вопроса об основании возникновения вексельного обязательства, представляется возможным сделать вывод о том, что вексельное обязательство может возникнуть в силу двух различных оснований. В большинстве случаев и всегда по отношению к первому приобретателю вексельное обязательство возникает на основании договора между векселедателем и первым векселедержателем, заключаемого через выдачу и принятие векселя. Волеизъявление векселедателя, проявляющееся в акте выдачи векселя, встречается с волеизъявлением векселедержателя, проявляющимся в акте принятия векселя. В результате чего возникает совпадающее волеизъявление двух лиц, векселедателя и векселедержателя, что и позволяет говорить о наличии договора как основания возникновения вексельного обязательства, который, поскольку для его заключения необходимо совершение определенных действий, должен быть отнесен к категории реальных договоров. Права последующих векселедержателей основываются на договоре с их предшественниками, заключаемом через передачу векселя присущими ему способами. При этом независимость прав последующих векселедержателей от прав их предшественников должна объясняться императивно закрепленным в действующем законодательстве свойством публичной достоверности векселя. При этом следует отметить, что постановление Президиума ВАС РФ No 305/96 от 2 апреля 1996 года позволяет сделать вывод о том, что и Высший арбитражный суд РФ, характеризующий отношения, складывающиеся при выдаче векселя, в качестве договорных, разделяет, таким образом, точку зрения, полагающую в качестве основания возникновения вексельного обязательства именно договор²⁰.

Тем не менее, в исключительных случаях и только по отношению к последующим добросовестным векселедержателям допускается возникновение вексельного обязательства и помимо воли векселедателя. В указанных случаях вексельное обязательство возникает в силу добросовестного приобретения надлежащим образом составленного векселя и именно в момент приобретения векселя, что позволяет говорить о соответствии законодательства в указанных случаях Redlichkeitstheorie Грюнгута. При этом составление векселя должно рассматриваться не как односторонняя сделка, а как иное действие, не содержащее в себе волеизъявления составителя обязаться по векселю (Rechtsscheintheorie Jacobi). Составление векселя и его добросовестное приобретение, таким образом, представляют собой необходимую и достаточную совокупность юридических фактов, с которыми действующее законодательство связывает возникновение вексельного обязательства векселедателя в отношении последующих векселедержателей. Поскольку в указанных случаях законодательством предусмотрена защита интересов добросовестных третьих лиц в ущерб интересам векселедателя, возложение вексельной обязанности не может быть объяснено иначе, чем интересами оборота. Предусмотренную в ст.ст.16, 17 Положения о переводном и простом векселе возможность возникновения вексельного обязательства помимо воли векселедателя представляется возможным рассматривать как закрепленный в законодательстве "компромисс между прочностью оборота и прочностью права"²¹.

¹ Дробышев П.Ю. Вексель в коммерческом обороте. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. СПб., 1996. С.81.
² Катков В.Д. Общее учение о векселе. Харьков, 1904.
³ Основные положения креационной , эмиссионной и договорной теорий, теорий Грюнгута и Гольдшмидта приводятся по кн.: Катков В.Д. Указ. соч. С.9-119; Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т.3. СПб., 1909. С.29-35.
⁴ Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т.3. СПб., 1909. С.32.
⁵ Белов В.А. Вексельное законодательство России. М., 1996. С.39.
⁶ Дробышев П.Ю. Указ.соч. С.81-82.
⁷ Там же.
⁸ Там же. С.62.
⁹ Катков В.Д. Указ.соч. С.55.
¹⁰ Белов В.А. Указ.соч. С.39.
¹¹ Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1937 года No104/1341 (СЗ СССР, 1937, No52, ст.221).
¹² Катков В.Д. Указ.соч. С.65.
¹³ Применительно к таким исключительным случаям возникновения вексельного обязательства вопреки воле векселедателя, которые будут рассмотрены ниже, со сделанными Грюнгутом выводами следует согласиться.
¹⁴ Катков В.Д. Указ.соч. С.89.
¹⁵ Основные положения теорий Vivante и Jacobi приводятся по кн.: Агарков М.М. Основы банковского права. Учение о ценных бумагах. М.: Бек, 1994. С.213-222.
¹⁶ Агарков М.М. Указ.соч. С.248
¹⁷ Там же. С.250.
¹⁸ Там же. С.217-222
¹⁹ Агарков М.М. Указ. соч. С.220.
²⁰ Вестник Высшего арбитражного суда РФ No 7/96, С. 62-65.
²¹ Агарков М.М. Указ.соч. С.220.